Аудиогид по Музею Армии,
пять остановок, бесплатно.

Подойдите к стеклу поближе и дайте глазам привыкнуть. Металл чёрный, а не полированное серебро, и чернота здесь главное. Это железо, которое намеренно затемнили, а затем покрыли серебряной и золотой насечкой: завитки листвы параллельными линиями сбегают по каждой пластине. Чёрный и серебряный были личными цветами того, для кого его сделали, Генриха Орлеанского, второго сына короля Франциска Первого.

Наследовать он не должен был ничего. В 1536 году его старший брат Франциск умер через несколько дней после игры в мяч, слухи об отравлении пошли сразу же, и Генрих в семнадцать лет стал дофином, наследником Франции. Этот доспех сделали для него в то промежуточное десятилетие. Поищите в декоре корону — вы её не найдёте. По этому отсутствию музей его и датирует: после 1536 года, когда он стал наследником, и до 1547 года, когда он стал королём.

Теперь найдите монограмму. Латинская буква аш, начальная буква его французского имени, Анри, переплетена с буквой це — Екатерина Медичи, его жена. Посмотрите ещё раз, и та же форма читается как дэ. Дэ — Диана де Пуатье, женщина старше него, которую музей вежливо называет фавориткой принца. Лук и колчан, вплетённые в узор, атрибуты охотницы Дианы, указывают туда же.

Есть и дельфины, парами, обращённые друг к другу. По-французски дельфин — дофин, и титул наследника происходит от того же слова, так что рыбы — каламбур о владельце. По пластинам повторяются три переплетённых полумесяца, эмблема, которую любили Валуа.

Весь доспех в высоту 1,75 метра и весит 19,7 килограмма. Этот вес важен. Парадный доспех тонкий и лёгкий, потому что по нему никто не бьёт. Этот достаточно тяжёл, чтобы в нём сражаться, и поэтому музей называет его боевым. Он приехал из Милана, из семьи оружейников Негроли. Филиппо Негроли и Франческо Негроли, который специализировался именно на такой серебряной насечке, называемой дамаскировкой, вероятно, работали над ним вместе.

Он хранился в собраниях французской короны до 1797 года, во время Революции прошёл через национальную библиотеку и в 1872 году попал в артиллерийский музей, предшественник этого музея.

Генрих стал королём в 1547 году и правил двенадцать лет. Летом 1559 года, на турнире в честь мирного договора, его ранил обломок копья Габриэля де Монтгомери, капитана его собственной шотландской гвардии, и великий хирург Амбруаз Паре не смог его спасти. Он умер через десять дней. Доспех перед вами был построен для поля боя. Рана, убившая человека, для которого его построили, пришла с турнирной площадки.

Он смотрит прямо на вас, и почти ничто другое на картине не движется. Энгр поставил императора точно в центр, лицом к зрителю, симметрично, с золотым лавровым венком на голове и двумя длинными жезлами по сторонам, как парой скобок. В правой руке — скипетр, увенчанный крошечной статуэткой Карла Великого. В левой — рука правосудия. У пояса — меч по образцу Жуайёза, легендарного клинка Карла Великого. Пурпурная бархатная мантия расшита золотыми пчёлами, эмблемой, которую империя выбрала себе наряду с орлом. В этом облачении Наполеон был на коронации в Нотр-Даме второго декабря 1804 года, а Энгр написал его два года спустя, в двадцать шесть лет.

Картину не полюбил никто. Показанная в Салоне 1806 года под номером 272, она была названа готической и варварской. Критики были единодушны, и Жак-Луи Давид, заканчивавший тогда собственную огромную «Коронацию», судил её строго. То, что их возмутило, и делает её странной сегодня: фронтальная поза, превращающая живого человека в идола, голова, выступающая из массы меха и бархата, как лик на византийской иконе или Юпитер на троне. Историк искусства Роберт Розенблюм считал, что Энгр заимствовал позу у Бога Отца Ван Эйка с Гентского алтаря, который тогда висел в Лувре.

Посмотрите в правый верхний угол. Щит срезан краем холста. На нём герб Итальянского королевства, поэтому музей полагает, что картину собирались отправить в Италию, чтобы показать Наполеона её королём. Историк Себастьен Аллар предполагает, что итальянские заказчики от неё отказались, и так она оказалась в собственности французского законодательного собрания.

Теперь присядьте чуть ниже и посмотрите на ковёр. В его левую кайму, среди медальонов со знаками зодиака, Энгр вставил уменьшенную «Мадонну в кресле» Рафаэля. Он боготворил Рафаэля и прятал дань ему в картине за картиной. Здесь эта дань лежит под ногами императора.

Холст в высоту два метра шестьдесят. Он принадлежал Законодательному корпусу до 1814 года, перешёл к королевским музеям, а в 1832 году был отправлен сюда, в Дом инвалидов, сначала в капеллу, а с 1860 года — в библиотеку. Лувр до сих пор держит его в своей инвентарной книге под номером 5420. Портрет, над которым Париж смеялся в 1806 году, сегодня, по признанию самого музея, один из самых знаменитых образов Наполеона.

Вы смотрите на него сверху вниз. Так задумал архитектор. Луи Висконти вырезал в полу под куполом круглую крипту, открытую в церковь наверху, чтобы каждый, кто приходит к Наполеону, должен был перегнуться через балюстраду и склонить голову. Спуститесь по лестнице, и саркофаг уже будет возвышаться над вами.

Камень — первое, о чём все спрашивают. Это не порфир, что бы ни писали старые путеводители. Это красный кварцит из карельской каменоломни, принадлежавшей русскому царю Николаю Первому, на основании из зелёного гранита из Вогезов. Внутри шесть гробов, один в другом, и в шестом — император.

Его здесь вообще не должно было быть. Наполеон умер на острове Святой Елены в 1821 году и там же был похоронен. В 1840 году король Луи-Филипп решил вернуть его домой, и пятнадцатого декабря того года гроб прибыл под этот купол и был поставлен ждать в капелле Святого Иеронима. Ждать пришлось долго. Висконти нужно было выдолбить середину церкви семнадцатого века, чтобы устроить крипту, и он умер в декабре 1853 года, не закончив работу. Тело наконец положили в саркофаг второго апреля 1861 года, больше чем через двадцать лет после возвращения в Париж.

Само здание старше всего этого. Жюль Ардуэн-Мансар строил его с 1677 года как королевскую церковь Дома инвалидов, приюта для старых солдат, основанного Людовиком Четырнадцатым, и его золочёный купол был самым высоким сооружением Парижа до Эйфелевой башни. В годы Революции он стал храмом бога Марса. В 1800 году сам Наполеон велел перенести сюда гробницу Тюренна, великого полководца Людовика Четырнадцатого, и объявил церковь пантеоном воинской славы. Через несколько лет за ним последовал Вобан. Наполеон выбирал себе соседей.

Оглядите галерею, окружающую крипту. Двенадцать пилонов, а между ними рельефы, прославляющие дела императора, работы Прадье, Симара и Дюре. А потом подумайте, кто ещё лежит в этом здании: его братья Жозеф и Жером, его сын Наполеон Второй, Орлёнок, его генералы Бертран и Дюрок и маршалы уже другой войны, Фош и Лиоте.

Одна история из самых тёмных лет здания. Во Вторую мировую войну оккупационная армия устроила в Доме инвалидов казарму. Семья Морен, жившая здесь же, три года прятала тут союзных лётчиков, под носом у гарнизона.

А камень, под которым его впервые похоронили на острове Святой Елены, вернулся вместе с ним в 1840 году. Он стоит в нескольких минутах отсюда, в Нимском дворе, саду вдоль церкви Святого Людовика: простая могильная плита с острова в Южной Атлантике, в нескольких сотнях шагов от всего этого красного камня.